Консульство США

Речи и интервью посла Байерли

Интервью посла Джона Байерли газете "Московский комсомолец"

14 февраля 2009 г.

Главным словом предвыборной кампании Обамы стало “перемены”. Придя во власть, новый президент подтвердил, что собирается изменить все — и внутреннюю, и внешнюю политику своей страны. “МК” встретился с чрезвычайным и полномочным послом США в России Джоном БАЙЕРЛИ, чтобы узнать о грядущих переменах в российско-американских отношениях.

— В чем, на ваш взгляд, принципиальные отличия внешней политики Обамы от той, что проводила администрация Буша?

— Интересы Соединенных Штатов не меняются. Мы хотим обезопасить нашу страну, наш народ, наши активы от разного рода угроз. Мы хотим укрепить рост нашей экономики — это хорошо как для нас, так и для всего остального мира. Мы заинтересованы в том, чтобы поддерживать стабильность по всему миру и особенно в наиболее проблемных точках земного шара. Вот основные интересы США, которые не меняются. Но перемены, безусловно, будут заметны в том, как именно мы будем добиваться своих целей. Сменятся акценты, сменится общий тон. Президент Барак Обама сказал в своей инаугурационной речи, что мы не можем чувствовать себя в безопасности лишь опираясь на мощь Америки, что наша сила не дает нам права делать все, что заблагорассудится. В минувшие выходные на встрече в Мюнхене вице-президент Джо Байден говорил, что Америка считает необходимым больше прислушиваться к своим партнерам. Так что основная перемена, которую вы заметите, это желание США прийти к консенсусу с другими странами для достижения совместных целей. И мне кажется, что сейчас в мире возрождается сила нашего личного примера, которая также будет способствовать укреплению нашей страны. Мы должны действовать в соответствии с нашими ценностями и не допускать двойных стандартов.

— Во время конференции в Мюнхене Россия и США решили “перезагрузить” двусторонние отношения и начать сотрудничество с чистого листа. Во что эти многообещающие заявления выльются на практике?

— Вернемся к тому, что я уже сказал о более тесном сотрудничестве с нашими партнерами. Безусловно, Россия имеет потенциал для того, чтобы стать нашим ведущим партнером во множестве областей, где наши интересы совпадают.

Когда вице-президент Байден говорил о том, что нашим странам следует нажать кнопку “reset” в двусторонних отношениях, он имел в виду, что нам следует сесть за стол переговоров и составить перечень вопросов, которые являются приоритетными для обеих сторон и в успешном решении которых мы заинтересованы. А после этого нам следует найти оптимальные пути их решения, может быть, даже еще более эффективные, чем те, по которым мы двигались последние три-четыре года. Я приведу три примера. В сфере ядерной безопасности нам необходимо работать с Россией, чтобы прийти к соглашению о новом договоре об ограничении стратегических наступательных вооружений взамен договора об СНВ, истекающего в этом году, который бы позволил сократить число боеголовок с обеих сторон и обеспечил наличие эффективной и юридически обязывающей системы проверки выполнения обязательств по договору каждой из сторон. Помимо этого, России и США необходимо совместно укреплять ядерную безопасность по всему миру. И, в-третьих, совместную борьбу с международным терроризмом, которую ведут обе страны, нужно сделать более интенсивной. В особенности это касается операции в Афганистане. Очевидно, что победа над “Талибаном” и другими экстремистскими элементами в этой стране — в интересах как США, так и России.

— В западных СМИ недавно упоминалось, что в ближайшее время Россия и США смогут договориться о сокращении ядерных боеголовок до 1000 единиц с каждой из сторон…

— Я уже упомянул, что в 2009 году главным вопросом для обсуждения между Россией и США станет замена договора СНВ, чей срок действия скоро истекает. Здесь мы будем работать по двум направлениям. Во-первых, стремиться к дальнейшему сокращению ядерных арсеналов с двух сторон. Во-вторых, необходимо удостовериться в том, что меры проверки выполнения обязательств по договору достаточно надежны, отражают новые реалии, современное состояние наших ядерных арсеналов и обеспечивают необходимый уровень взаимного контроля. На данном этапе слишком рано говорить о каком-либо нижнем пределе, до которого следует сократить ядерные арсеналы. Цифра, которую называли в прессе, не отражает официальную позицию США. Мы заявляли, что будем стремиться к сокращению ядерных вооружений, но нам необходимо детально обсудить этот вопрос с Россией.

— Вопрос аренды авиабазы Манас в Киргизии в последние недели стал предметом политического торга между Москвой и Вашингтоном. Как вы собираетесь разрешить эту ситуацию?

— Я бы не стал называть решение этого вопроса политическим торгом между США и Россией. Мы в данный момент проводим консультации с Киргизией, поскольку база находится на киргизской территории, и считаем, что это двусторонний вопрос между США и Киргизией. В более широком смысле авиабаза Манас крайне полезна для достижения нами главной цели — победы над экстремизмом в Афганистане, который угрожает также и России. Москва не раз заявляла, что поддерживает нашу стратегическую цель в Афганистане. Россия совсем недавно оказала нам поддержку, разрешив через свою территорию транзит несмертоносных военных грузов. Россия помогает США и другим странам НАТО в доставке тяжелых авиагрузов в Афганистан. Так что для нас очевидно желание России помогать нам на стратегическом уровне. И мы думаем, что поддержка нас по поводу базы Манас должна быть частью этой позиции России. Мы надеемся, что Россия поможет убедить Бишкек проявить гибкость в переговорах с нами. Но, безусловно, помимо авиабазы Манас есть и другие альтернативы, и мы также рассматриваем возможность их использования.

— Может ли Вашингтон отказаться от размещения третьего позиционного района ПРО в Европе?

— Я думаю, в России понимают, что обязанность любого американского президента — обезопасить страну от угроз. И европейские компоненты ПРО направлены на предотвращение угрозы, исходящей от Ирана, а не со стороны России. Недавно Иран запустил спутник на орбиту, что доказывает, что у них есть возможность запуска ракет большой дальности. И это может нести в себе угрозу для США, Европы и России. Президент Обама дал ясно понять, что он еще раз проверит, насколько этот проект выполним — с технической и финансовой стороны. И если мы сможем разубедить Иран от движения в направлении, когда они станут представлять собой угрозу, то необходимость скорого развертывания компонентов системы ПРО в Европе уменьшится.

— Если эта система не направлена против России, то почему вам не удается убедить в этом российское руководство? Может быть, проблема в том, что у власти по обе стороны океана сидят люди, мыслящие категориями холодной войны?

— К сожалению, в дискуссиях по стратегическим вопросам между Россией и США не удается преодолеть “похмелье” холодной войны. Но мы считаем, что России и США следует совместно работать над созданием глобальных систем противоракетной обороны. Я думаю, что еще одним новшеством политики новой американской администрации будет желание говорить с Москвой о противоракетной обороне в более глобальном контексте, то есть об объединении возможностей США, России и других стран в этой области для укрепления нашей общей безопасности. И я думаю, что таким образом нам удастся снять подозрения в том, что система ПРО направлена против России. Что, повторюсь, совершенно не так.

— Насколько активно новая администрация будет проталкивать вступление Грузии и Украины в НАТО?

— Наша поддержка Североатлантического альянса очень сильна. Мы видим, как НАТО трансформируется из оборонного блока для противостояния странам Варшавского договора в новый вид альянса. Военного союза нового поколения, который действует за пределами Европы — в Афганистане, воюя против угрозы экстремизма, в том числе и в интересах России. Нынешнее НАТО — это уже другой альянс, кардинально отличающийся от НАТО времен холодной войны. И именно с этих позиций мы поддерживаем расширение НАТО — не потому, что хотим ослабить Россию, а потому, что присоединение к НАТО стран с самыми разными возможностями укрепляет альянс. Вице-президент Байден сказал в Мюнхене, что мы не должны считать победы НАТО поражениями России, считать, что одно подразумевает другое. Что касается вступления Украины и Грузии, то у обеих стран есть право вступить в альянс при условии, если у них есть желание и внутренний консенсус по этому вопросу, но фактически обе эти страны пока не готовы присоединиться к НАТО. В то же время США считают, что ни одна страна в мире — включая и нас тоже — не имеет права объявлять какие-либо части мира сферами своего влияния. Государства должны иметь возможность вступать в альянсы и покидать их, исходя из собственных интересов.

— Как вы собираетесь изменить политику на Ближнем Востоке? Продолжит ли Вашингтон активно поддерживать Израиль или возьмет курс на более дифференцированную политику?

— Мы поддерживаем Израиль, потому что это демократическое государство, расположенное в очень сложном регионе. И я не думаю, что наша поддержка Израиля изменится. Если говорить о нашей политике на Ближнем Востоке, то мы будем концентрироваться на преодолении основных противоречий между израильтянами и палестинцами. В подтверждение этой позиции Барак Обама назначил очень опытного посланника на Ближнем Востоке — сенатора Джорджа Митчелла, который участвовал в выработке мирного соглашения в Северной Ирландии. И это явный показатель того, что новая администрация не собирается ждать, а будет действовать активно. Поскольку этот очаг напряженности создает нестабильность во всем регионе.

— Продолжит ли Вашингтон так же активно критиковать состояние прав человека и демократических свобод в России?

— США как государство было основано на определенных идеалах и ценностях, и мы относимся к ним очень серьезно. Нас интересует состояние прав человека не только в России, а по всему миру, в том числе и в самой Америке. Одним из первых распоряжений Барака Обамы было закрыть тюрьму в Гуантанамо. Он также распорядился упорядочить и ограничить процедуры, которые можно применять при допросе подозреваемых в терроризме. Очень важно, чтобы мы избегали двойных стандартов. Если мы говорим о правах человека где-то в мире, нам необходимо самим подавать всем пример уважения этих прав у себя в стране. И администрация Обамы придает огромное значение этому фактору. Мы продолжим обсуждать с Россией процессы, происходящие в обществах обеих стран. У России есть вопросы по ряду процессов, которые происходят в нашем обществе, у нас, в свою очередь, тоже есть вопросы — о состоянии свободы СМИ, о безопасности журналистов, о работе иностранных негосударственных организаций в России. Это нормальная составляющая нашего диалога, к которой мы подходим со взаимным уважением.

— Весь мир следит за тем, как США пытаются преодолеть экономический кризис, и ориентируется на ваш пример. Недавно был принят амбициозный план Обамы по поддержке американской экономики. Когда он принесет первые плоды?

— Администрация Обамы на данный момент не имеет более важного приоритета, чем восстановление кредита доверия к американской экономике и достижение экономического роста. Как вы знаете, у нас сейчас экономический спад. Большинство экспертов считают, что этот спад продлится до конца 2009 года, а с нового года мы надеемся вернуться к росту. И здесь я хочу еще раз вернуться к тому, с чего начал: мы не должны ни в чем действовать в изоляции от мирового сообщества. Нам необходимо работать в рамках существующих механизмов — “Большой восьмерки”, “Большой двадцатки” и других международных финансовых институтов. И сейчас старое клише о том, что мы все в одной лодке, следует воспринимать особенно серьезно. Я думаю, что скоро вы увидите конкретные шаги администрации Обамы по совместному с другими странами преодолению глобального экономического спада.